13:53 

Круиз, главы 11-13 (не бечены)

Миллена
Глава 11. Взлеты и падения

Он пойдет. Он должен пойти. Целое утро Айя спорил сам с собой, перебирая в уме все возможности, но каждый раз приходил к одному и тому же выходу. Если он не пойдет, то станет ясно, что Айя – никто иной, как трус. Но если он кого и боится, то уж точно не Кроуфорда. Или он обманывает себя? Американец совершенно сбил его с толку, вытеснил из его головы все рациональные мысли. Все слова и действия Кроуфорда словно бы блокировали благоразумие Айи.

Он ненавидел, когда с ним так играли. Как только Кроуфорд посмел прикоснуться к нему? Поцеловать его? Без предупреждения бросить ему в лицо те слова? Проклятье, как же Абиссинец ненавидел все, что Кроуфорд с ним делал, все, что полностью выбивало его из привычной колеи. Но… минутку… Правда ли это? Действительно ли прикосновения Брэда казались ему настолько отвратительными? Да!!! Но и нет. Могло ли быть так, что Айя не сопротивлялся потому, что ему это самую чуточку… нравилось?

Нет!! Никогда!! Он Вайсс, он сражается с такими людьми, как Брэд Кроуфорд! Айя желает им смерти и, стоит ему встретить подобных личностей, как он теряет голову от ярости! Тогда откуда взялась мысль, что ему лучше сдаться, уступить? Нет, это просто последствия шока, ведь он даже вообразить не мог, что с ним когда-нибудь приключится такое…

План у Айи готов, осталось только претворить его в жизнь. Фудзимия пойдет туда. Только покажет Кроуфорду, насколько он его презирает, и сразу же уйдет. Наверняка Оракулу уже известно о его планах, так что Айя должен быть готов ко всему. Как бы то ни было, Кроуфорду нужно только его тело и ничего больше. Американец хочет унизить его, но Айя не позволит этому случиться. У него есть гордость и несгибаемая воля, и он продемонстрирует их Кроуфорду.

Если он все же поддастся словам, прикосновениям, поцелуям, или что там еще Кроуфорд придумает, то он неизбежно начнет сомневаться в себе (терять веру в себя). В таком случае Айе придется отказаться от всего, во что он верил, и выбрать другой жизненный путь. Нет, так далеко все не зайдет.

Но эти поцелуи… такие глубокие… требовательные, но не грубые… горячие и страстные… Проклятье, что Кроуфорд с ним сделал? Почему он никак не может выкинуть эти мысли из головы?

Время пришло. Айя добьется своей цели. Он уладит это дело и сможет, наконец, сполна насладиться заслуженным отпуском.

Двери так близко. Нужно только постучать. Айя поднял руку, сжал ее в кулак, чтобы костяшками пальцев стукнуть по дереву… и словно окаменел. Он никак не мог сделать последнее движение и все медлил…

Нет, он больше не отступится. На кону стоит его гордость и уверенность в себе. Айе было все равно, что о нем подумают другие. Это касается его, его одного. Сможет ли он смотреть на себя в зеркало, если каждый раз в его памяти будут всплывать картины того, как он проиграл Шварцу? Причем позорно проиграл. Нет ничего постыдного в том, чтобы погибнуть в бою, но потерпеть поражение такого рода… Ну уж нет, больше никакого промедления.

Айя расправил плечи, его мысли прояснились, а взгляд приобрел выражение, от которого дверь едва не расплавилась. У него есть цель и есть, за что уцепиться в жизни. Больше никаких поражений…

Дверь открылась. Айя напряженно оглядел комнату, нашел глазами Кроуфорда и сразу почувствовал себя увереннее.

- Итак, я получил свой ответ.
- Я здесь не для того, чтобы давать тебе ответ, который ты хочешь услышать.
- Ты хочешь обсудить это, стоя на пороге? (в дверном проеме?)

Обсудить? Звучит неплохо. Или, по крайней мере, не так угрожающе, как прозвучало бы любое другое слово из уст Кроуфорда. Но все равно Айя был настороже. Шварц – профессионал, впрочем, как и Абиссинец. Если бы он только мог контролировать свои чувства, в которых царил полный хаос… Но это совершенно точно изменится.

Быстрый взгляд по сторонам – и Айя вошел. Он сам не знал, чего ожидал увидеть, да и это больше не имело никакого значения. Оракул жестом попросил его войти и тут же захлопнул за ним дверь. В голове Айи молнией мелькнула мысль о ловушке, ведь единственный путь отступления теперь был заблокирован врагом, но он пока не заметил ничего подозрительного. Так что Айя просто остановился посреди комнаты, немного повернул голову и бросил через плечо:

- Я не намерен здесь задерживаться. Я лишь хочу кое-что прояснить…
- Я знаю, что ты хочешь прояснить, Айя Фудзимия, - перебил его Брэд.

План Абиссинца заключался в том, чтобы высказать все в лицо врагу, а потом повернуться и уйти, не дожидаясь возражений. Но с самого начала все пошло совсем не так, как запланировал Айя. Но Фудзимия не позволили сбить себя с толку.

- Не смей перебивать меня, Шварц. Я больше не намерен быть твоей игрушкой. Как только мы сойдем с корабля, перемирие закончится и мы снова будем врагами. Пусть выживет сильнейший. А я вовсе не собираюсь умирать в ближайшее время.
- Как и я, Айя.

Голос Шварца звучал так тихо и спокойно, словно Кроуфорд знал наперед, что именно скажет Айя. Но это только придало Вайссу смелости и упрямству. Он не будет смотреть Брэду в глаза, но выполнит все, что задумал.

- Это мы еще посмотрим, - холодно ответил он, по-прежнему не глядя на Шварца.
- Почему ты здесь? Ты не должен был приходить, если хотел объявить мне войну.
- У меня нет ни малейшего желания выставлять себя трусом.

Теперь нужно только повернуться и уйти. Он сказал все, что хотел, и показал Кроуфорду, что у него есть гордость и он не позволит кому бы то ни было играть с ним. Все прошло гораздо лучше, чем думал Айя. Осталось только сделать несколько шагов к двери. Он даже простит себе слишком поспешное отступление. Это слишком маленькая плата за то, что его, наконец, оставят в покое.

Но неожиданно чьи-то руки легли ему на плечи и не грубо, но твердо сжали их, так что у Айи не было никакой возможности развернуться. По крайней мере, без применения силы. Хотя это не проблема. Если Кроуфорд думает, что сможет удержать Абиссинца простым
захватом, то он явно себя переоценивает.

Айя напряг мускулы, намереваясь замахнуться и от души врезать Шварцу, но неожиданно словно окаменел и смог лишь глубоко втянуть воздух в легкие. По его спине пробежала дрожь, а мышцы словно превратились в желе. Он так сильно сжал кулаки, что ногти до боли впились в ладони. Увы, ни на какое другое движение Айя оказался не способен, мускулы совершенно ему не повиновались.

Теплые губы, ласкающие изгиб шеи, вызывали странное ощущение. То ли щекотка, то ли трепет, Айя просто не мог определить, что именно. Так, спокойно, нужно сосредоточиться. Он должен сопротивляться! Иначе он будет побежден чертовым Шварцем!

Абиссинец собрал волю в кулак, сконцентрировался и только собрался начать новую атаку, как язык Брэда коснулся кожи у основания шеи, легонько пощекотал, лизнул. Мышцы Айи словно схватило судорогой, настолько непримиримой и ожесточенной была борьба между его сумбурными чувствами, которые заставляли его неподвижно стоять, и постепенно таявшей волей, призывавшей его начать сопротивление. Но чужие губы, после нескольких поцелуев, облюбовали себе местечко прямо у основания шеи и медленно, с наслаждением всосали кожу.

И вся воля Айи разлетелась на кусочки. Разбилась словно витраж, в который запустили камнем. Он больше не мог контролировать свое тело. Черт возьми, но почему? Почему он не в состоянии сопротивляться? Только одно лишь прикосновение, один лишь поцелуй, и все, ничего больше! К тому же прикосновение врага, который явно не желает Айе добра. Который мечтает увидеть, как Айя будет лежать жалкой кучкой у его ног, и Брэд сможет беспрепятственно высмеивать и издеваться над ним. Ну уж нет, такого Абиссинец не допустит!

Легко сказать. В то время, как последние мысли о сопротивлении проносились в его голове, он чувствовал, как руки Кроуфорда путешествуют по его телу. Как Брэд поглаживает его плечи, касается груди, но не останавливается и скользит дальше вниз.

«Нет», прошептало сознание Айи едва слышно, но он уже не мог исполнить желание своего внутреннего «я». Он хотел произнести это слово вслух, со всей оставшейся силой напряг голосовые связки, только бы сказать это чертово словечко, но зря. Все усилия были напрасны. Даже его собственное тело предало его.

Левой рукой Кроуфорд по-прежнему скользил вниз, в то время как правая осторожно поползла вверх, не задирая футболку, лаская кожу поверх тонкой материи. Ловкие пальцы ухватили ткань и аккуратно потянули ее вверх. Между тем левая рука Брэда достигла своего первого пункта назначения, скользнула под футболку и начала осторожно поглаживать нежную кожу. Айю словно током ударило. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда!

Однако именно это и помогло ему немного придти в себя: он четко осознавал, что с ним происходит, но по-прежнему не мог ничего поделать. Если все так и будет продолжаться, его полное поражение не заставит себя долго ждать. И рука Кроуфорда, нежными прикосновениями и поглаживаниями прокладывавшая себе путь наверх по его груди, тоже совсем не способствовала восстановлению самообладания. Айя знал, чем все закончится. Воспоминания были слишком свежи, и от этого он боялся еще сильнее.

Правой рукой Брэд скользнул вверх по шее, погладил щеку и медленно, но неумолимо повернул лицо Айи так, что наконец смог коснуться его губ своими. От поцелуя у Айи захватило дух. Язык Кроуфорда проник в его рот и теперь осваивал новое пространство: ласкал десны, небо, а потом вдруг требовательно коснулся языка Айи, словно призывая его присоединиться к игре. Для Вайсса это было уже слишком. Тихий стон вырвался из его горла, тело пробила дрожь, мускулы отказали, и, чтобы не упасть, ему пришлось опереться на тело Брэда, который по-прежнему стоял позади него. Совсем не удивившийся Кроуфорд разорвал поцелуй и подхватил ослабевшего Айю. Сопротивление Абиссинца было полностью сломлено.

В первый раз за эту встречу Айя посмотрел в лицо Брэда. То, что он увидел, поразило его: черты казались мягче, чем обычно, на губах даже угадывалась легкая улыбка. Но лицо по-прежнему оставалось равнодушным, на нем не отражалось ни проблеска чувств. Как Айя и думал, все это было лишь уловкой, трюком. Но он все равно попался на крючок. Фудзимия на минутку смежил веки. Он сможет быстрее внести ясность в мысли, если не будет видеть эти темные глаза, в которых пылает странный огонь.

Но ту ему в голову пришла настолько пугающая мысль, что он тут же распахнул свои аметистовые глаза. Он наслаждался тем, что с ним происходило? Даже несмотря на то, что пытался защищаться? Неужели это то самое запретное, но невыразимо привлекательное, о чем он и мечтать не смел? Возможно ли, что он настолько зациклился на мыслях о мести, настолько погрузился в пучины ненависти, что подавил в себе все другие чувства? А они все это время дремали на донышке его души. Но почему именно Брэд оказался тем, кто смог разбудить их, кто показал Айе, что он способен чувствовать не только ненависть? Нет, ничего такого этот чертов Шварц делать не собирался.
Кроуфорд посеял в нем семена недоверия, а теперь намеревается уничтожить его!
А Айя не делает ничего, чтобы помешать этому!

Брэд бережно уложил Абиссинца на кровать. Мятежный дух Айи все еще пытался защищаться, кричал, выл, но предательское тело больше не подчинялось ему. Так что он спокойно лежал, в то время как Кроуфорд оценивающе рассматривал его, а затем наклонился ближе. Неужели взгляд Айи полон ожидания или надежды? В его глазах отражается все то, против чего протестовали, от чего категорически отказывались его разум и сознание? Зачем вообще ему нужно тело, которое так легко соблазнить?

Айя смог наконец произнести тихое «Нет». Но Брэд не собирался останавливаться и посмотрел на Вайсса оценивающим, требовательным, но в то же время нежным взглядом. Айя только сейчас заметил, что Кроуфорд оказался уже настолько близко, что он мог видеть огонь, полыхающий в глазах американца.

А в следующую секунду Брэд прошептал ему на ухо:

- Ты боишься того, что скоро произойдет, не так ли? Но не бойся, Абиссинец. Я не сделаю тебе больно. Я совсем не хочу поранить тебя. И я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. Скажи одно только слово, и я остановлюсь.

Шварц словно боялся, что его сейчас же заставят прекратить, и потому наградил Айю еще одним глубоким взглядом и снова запечатал его рот поцелуем. С несдерживаемым нетерпением губы Кроуфорда прижались к губам беспомощного Айи, почти причиняя боль. Не теряя ни минуты, американец нагло вторгся языком в его рот.

Все в Айе кричало: «Нет! Прекрати! Оставь меня в покое! Дай мне уйти!» Но голос отказывался произнести эти слова вслух. Тело Айи наслаждалось прикосновениями, требовательными и соблазняющими поцелуями, в то время как его душа страдала.

Айя собрал всю оставшуюся силу воли, поднял правую руку и попытался оттолкнуть уже почти лежавшего на нем Кроуфорда. Если бы у него получилось отвоевать себе хоть немного свободного пространства, он смог бы защищаться эффективнее. Но американец на полпути перехватил его руку, слегка сдавил пальцами запястье и прижал ее к мягкому матрацу. Тем временем вторая рука Кроуфорда продолжила путешествие под футболкой Айи, тщательнейшим образом исследовала его грудь и нежно поиграла с соском.

Из горла Айи вырвался вздох. Еще одно свидетельство того, что собственное тело предало его. Он был совершенно бессилен, беспомощен. Но ведь он по-прежнему Айя Фудзимия, лидер Вайсс, который никогда не сдается и всегда добивается того, чего хочет.

Обеими руками Кроуфорд нежно провел по его бокам. Айя не хотел этих прикосновений, но в то же время наслаждался ими. Точнее, его тело наслаждалось, а ослабевший дух страдал и все еще пытался защищаться.

Обеими руками Кроуфорд погладил Айю по спине и потянул его вверх, при этом не прервав поцелуй ни на секунду. Теперь Абиссинец смог бы освободиться, но сил, чтобы сопротивляться, по-прежнему не было.

Но одно стало ему ясно. Он сам хотел этого. Почему Айя винил свое тело в том, что оно не защищалось? Он сам, его дух, его сознание, все в нем было напряжено от нетерпеливого, тревожного ожидания: что Шварц собирается делать дальше, какие еще чувства в Айе он сможет разбудить? Хоть Фудзимия и не хотел в этом признаваться, колдовская сила этих прикосновений, поцелуев, ласк была слишком большой и притягательной, чтобы ей можно было сопротивляться.

Айя клял себя на чем свет стоит за эти предательские мысли, но он просто не мог заставить себя воспротивиться тому, что должно было произойти. Слишком велико было любопытство, Фудзимие хотелось новых ощущений, пусть и дарить их ему будет один из Шварц.

Между тем Кроуфорд обеими руками нежно погладил ему бока и уверенно, но не слишком торопливо, чтобы не напугать Айю, снял с него футболку. Хоть Вайсс и хотел сопротивляться, у него не было ни малейшего шанса. Он сильно сомневался в том, что Кроуфорд сдержит свое обещание отпустить его, если он попросит.

Брэд снова положил руки ему на спину и мягко подтолкнул его назад, при этом поцеловав. Теперь Айя снова лежал на кровати и мог расслабиться. Хотя какой там расслабиться! Он тяжело дышал, сердце колотилось как бешеное, его дух все еще противился. И, что самое ужасное, его тело реагировало на прикосновения и ласки. Вся энергия и наслаждение, от которого он трепетал и судорожно дрожал, сконцентрировались в определенной части тела, к которой, нежно поглаживая кожу, медленно скользили руки Кроуфорда.

Достигнув пояса брюк, Оракул тут же разорвал поцелуй и принялся расстегивать пуговицу и молнию, в то же время щекоча кончиками пальцев обнаженную кожу. Как только Айя освободился от поцелуя, он тут же запрокинул голову и коротко простонал.

Брэд мысленно усмехнулся. Он полностью контролировал происходящее. Все шло по его плану, впрочем, как и всегда. Если бы что-то пошло не так, он был бы весьма удивлен.

Оракул прокладывал дорожку поцелуев по груди Айи, лаская обнаженную кожу, и при этом прекрасно ощущал, как реагирует Вайсс на каждое прикосновение: как вздрагивает его тело, как учащается дыхание или вырывается прерывистый вздох. Достигнув живота, Брэд погрузил свой язык в пупок Айи, лаская чувствительную кожу. Кроуфорд с какой-то жестокостью осознавал, что это еще больше возбудит Вайсса, лишит его последних остатков разума, пока все ясные мысли не выветрятся из его головы и он не погрузится в пучину чувств и ощущений. Кроуфорд все ближе подходил к своей цели…

Брюки Айи были расстегнуты, и губы Брэда подбирались к паху, заставляю Фудзимию терять контроль. Как мог Кроуфорд быть таким жестоким? Таким безжалостным? Почему Брэд делает это с ним? С ним, Вайссом? Хуже того, с лидером Вайсс!

Но если Айя думал, что это предел жестокости Брэда, он ошибался. Кроуфорд мог быть еще более безжалостным. Поцелуи внезапно прекратились, прикосновения стали легкими, почти невесомыми. Абиссинец посмотрел вниз и встретился взглядом с горящими темными глазами врага. Вот именно. Врага.

И тут же в голову пришел вопрос. Вопрос, который заставил Айю ужаснуться. До этого он считал, что все, что было на свете низменного, злого и коварного, собралось в Брэде именно в этот день, чтобы показать Айе, насколько жесток этот мир. И теперь он в это поверил. Хорошо было бы поразмышлять об этом, но, к сожалению, в данный момент Фудзимия не располагал ни временем, ни ясностью ума.

- Мне прекратить, Айя? Ты хочешь, чтобы я позволил тебе уйти? Одно слово, и я отпущу тебя.

Айя хотел освободиться. Нет, не хотел! Больше всего он желал чувствовать, ощущать, пережить то непостижимое… Он не хотел оставаться один, только не сейчас! Не сейчас…

Легкая усмешка легла на губы Брэда, от чего огонь, горевший в его глазах, казалось, стал еще темнее. Он бросил последний взгляд на лицо Айи и снова опустил голову вниз.

И тут же поцелуи возобновились, прикосновения стали интенсивнее. Руки скользнули по бокам Вайсса и ухватились за пояс брюк и резинку трусов. Быстрое движение, не встретившее никакого сопротивления, и возбужденный член Айи оказался на свободе.

Но Фудзимия оказался совершенно не готов к тому, что произошло потом, что лишило его последних остатков благоразумия и вызвало мысль, что он не сможет пережить этих прикосновений.

Руки Кроуфорда скользнули вниз – их прикосновения были такими нежным, что Айя чувствовал только кончики пальцев – соблазнительно обхватили его член и начали ласково поглаживать его. Реакция не заставила себя долго ждать: Айя прерывисто вздохнул, что послужило доказательством тому, что он все больше и больше терял над собой контроль.

И губы, которые наконец сомкнулись вокруг его члена, немало этому способствовали. Айя протяжно застонал, когда Кроуфорд начал посасывать и дразняще облизывать его эрекцию.

Вайсс судорожно вцепился пальцами в простыню. Ему нужно было просто уцепиться за что-нибудь, что помогло бы сохранить последние искры разума, но простыня мало подходила для этого.

Ласки не прекращались ни на минуту. Пока Кроуфорд ртом доводил его до безумия, Айя в изнеможении закрыл глаза и провалился в мир без света. Да ему и не нужен был свет, как, впрочем, и зрение. Его захлестывали чувства, новые невероятные ощущения, которые сделали все остальное ненужным и бессмысленным.

Затем прикосновения снова прекратились. Медленно, не слишком резко, но достаточно для того, чтобы Айя открыл глаза и бросил разочарованный взгляд вниз. Брэд стоял у кровати и криво ухмылялся, его дальнейшие намерения оставались пока неясными. Или это все просто эмоции, переполнявшие Айю, из-за которых он все воспринимал как в тумане?

Но все-таки Айя надеялся. У него не было практически никакого опыта в вещах подобного рода, но из-за надежды его взгляд из разочарованного стал полным ожидания. Быстрыми, ловкими пальцами Брэд расстегнул свои брюки и полностью разделся. Если бы Айя все еще обладал способностью адекватно воспринимать реальность, он бы нашел странным то, что Кроуфорд небрежно побросал одежду на стул. Но рассудок и способность ясно мыслить, по-видимому, ушли в отпуск, так что Айя видел перед собой только крупного мужчину, стоящего в ногах кровати и оценивающе разглядывающего его, Айю. Огонь в глазах Брэда разгорелся ярче, от чего его глаза стали еще более темными.

Следующее прикосновение имело целью вовсе не соблазнение, просто брюки и ботинки Айи весьма мешали тому, что Кроуфорд планировал сделать. Скорее быстро, чем нежно, Брэд избавил Вайсса от остатков одежды и снова придвинулся к нему ближе.

Как оказалось, Кроуфорд решил продолжить там же, где остановился. Он снова обхватил губами член Айи, одной рукой лаская распростертое под ним тело, в то время как вторая скользнула за спину Айе и обхватила его ягодицы. Один палец целенаправленно пополз вниз, ища нечто вполне определенное.

Вайсс вздохнул громче и судорожно замотал головой из стороны в сторону, его лицо с закрытыми глазами перекосилось от желания. Он сжал пальцы и еще крепче вцепился в простыню, угрожая разорвать ее. Палец Брэда проник в него, что заставило внутренние мускулы рефлекторно сжаться. Кроуфорд знал, что это случится, и без своего дара. Он будет осторожен. Очень осторожен.

Он медленно поглаживал пальцем внутренние стенки и неожиданно дотронулся до какой-то точки, от чего Айя вскинулся и почти нетерпеливо застонал. Брэд усмехнулся про себя и продолжил свои исследования.

Того, что вторая рука Кроуфорда больше не касается его тела, Айя даже не заметил. Слишком уж интенсивными были будоражившие нервы ощущения, слишком захватывающими; эти ощущения переполняли его, накрывали с головой.

Между тем с помощью второй руки Кроуфорд искал что-то на простыне. Это что-то там точно находилось. Брэд хорошо подготовился. Как и всегда. Наконец он знал все, что случится в будущем. Или, по крайней мере, все, что хотел знать. Так что в происходящем для него тоже не было ничего нового. Довольно противно, кстати. Если бы Айя только знал, что его ждет, знал, что будущее поведало Кроуфорду, он бы ни за что на свете не пришел сюда.

В это время Брэд наткнулся на то, что искал, отодвинул простыню в сторону и схватил маленький тюбик. Теперь нужно осторожно и без слов объяснить Айе, что подготовка очень важна, если он не хочет завтра проснуться от боли.

Впрочем, Кроуфорд особо не беспокоился об этом. В следующие несколько секунд Вайссу будет больно, зато потом он вознесется на вершины блаженства, пока окончательно не потеряет рассудок.

Брэд оторвался от возбужденного члена Айи, что повлекло за собой разочарованный вздох, который был проигнорирован. Но разочарование возросло в несколько раз после того, как Кроуфорд вытащил палец. Фудзимия снова поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит, хотя это и потребовало огромного труда. Но чувство потери придало ему сил.

Брэд высокомерно усмехнулся.

- Терпение, Айя, терпение. Ты получишь то, что заслуживаешь.

Если бы Вайсс был в состоянии ясно мыслить, он бы, несомненно, расценил последнюю фразу как угрозу. Но сейчас он бы даже не отличил угрозу от признания в любви. Ему не хватало ласк, не хватало прикосновений, не хватало всего того, что Брэд с ним делал. Айе неожиданно стало холодно. Проклятье, ему не хватало Кроуфорда. Как такое вообще могло быть?

- Не бойся, Айя. Я не сделаю тебе больно. Я ведь пообещал, и сдержу свое обещание.

Фудзимия попытался осмыслить эти слова, как вдруг почувствовал ледяное прикосновение там, где совсем недавно был палец Брэда. В него проникло что-то холодное и скользкое, однако Айя снова застонал, долго и страстно. Ноги свело судорогой, но она вскоре прекратилась. Неужели он поверил врагу? Доверился настолько, что не только не отталкивал, но даже приветствовал проникновение в свое тело?

Между тем второй рукой Кроуфорд обхватил его член и начал медленно поглаживать, не увеличивая и не уменьшая темп. Айе показалось, что все происходящее с ним до того было просто сном, причем он даже не мог сказать, каким: страшным или сказочно прекрасным.

Затем в него проник второй палец. Прерывистый вздох и мгновенная судорога не укрылись от внимания Кроуфорда, но нисколько не удивили его. Брэд исследовал влажные стенки ануса Айи, затем дразняще протолкнул пальцы глубже, дождался очередного нетерпеливого стона и потянул их назад. Кроуфорд развел пальцы на манер ножниц, растягивая вход Айи, стараясь избавить того от последующей боли.

В Абиссинца проник третий палец, и тело свело уже знакомой мгновенной судорогой. Одновременно Брэд замедлил свои движения вдоль члена Айи, от чего Вайсс протестующе застонал, выгнулся и приподнял бедра навстречу ласкающей руке. Кроуфорд усмехнулся.

- Спокойно, котенок. Всему свое время. Терпение.

Успокаивающие слова далеко не сразу достигли сознания Айи. Брэд снова усмехнулся и, подумав, что, несмотря на изначально выказываемое отвращение, Фудзимия оказался очаровательно страстным, медленно и аккуратно вытащил растягивающие пальцы. Айя уже был не в состоянии терпеть эту пытку. Кроуфорд, по-видимому, чувствовал глубокое удовлетворение от того, что лишал его ласк и прикосновений. Почти обиженный вздох заставил прислушаться даже Брэда.

Время пришло. Кроуфорд прекратил поглаживать возбужденный член и оторвался от стройного тела Айи. Он больше не мог сдерживаться. Сначала он хотел заставить Вайсса страдать от желания, хотел увидеть, насколько нетерпеливым и страстным тот может быть. Но его собственная эрекция пульсировала почти болезненно, и тело буквально кричало об освобождении.

Немного приподнявшись, Брэд аккуратно обхватил одно колено Айи, поспешно, но осторожно поднял его себе на плечо и придвинулся ближе. Айя следил за ним затуманенными глазами, но видел лишь то, что его мечта вот-вот осуществится. Второй ногой Вайсс обхватил Кроуфорда за талию и попытался притянуть его ближе. Брэд снова довольно усмехнулся.

- Слушай меня внимательно, Айя, - хрипло прошептал он, немного придвинувшись: от возбуждения и предвкушения того, что произойдет дальше, перехватило горло, и голос не слушался.
- Ты не сможешь доверять мне полностью, ты ведь Вайсс. Но поверь хотя бы тому, что я не причиню тебе боли.

Сказать еще что-нибудь Кроуфорд был просто не в состоянии, его терпение и самоконтроль грозили вот-вот разлететься на осколки. С наслаждением он вошел в стройное тело Вайсса. Оба одновременно застонали, но Брэд явно уступал Айе в громкости. Время пришло: для одного это станет освобождение, для другого – поражением и гибелью.

Кроуфорд начал осторожно двигаться в теле Вайсса. Медленно, мучительно медленно. Почти против воли он снова положил руку на твердый член Айи, нежно обхватил его и начал поглаживать в том же ритме, в котором двигался внутри Фудзимии. Бросив последний взгляд на лицо Айи и оставшись явно довольным увиденным, Шварц закрыл глаза и полностью отдался охватившему наслаждению. Все посторонние мысли вылетели у него из головы. Вторую руку он положил на ягодицу Айи и принялся нежно поглаживать ее. Кроуфорд был близок к тому, чтобы окончательно потерять контроль. Он ускорил темп, все сильнее и требовательнее вторгаясь в податливое тело. Брэд все еще пытался сдерживаться, чтобы, не дай Бог, не причинить Айе боли, или, что еще хуже, не напугать его. Но надолго Кроуфорда не хватит, его контроль вот-вот полностью разобьется. Приходилось ли ему раньше испытывать такое? У него был опыт в отношениях подобного рода, но терял ли он когда-нибудь самообладание от наслаждения? Он не мог вспомнить, в голове не осталось ни одной мысли, ни одного воспоминания. Да это было и не важно. Главное, что здесь, на его кровати лежал Айя, готовый окончательно отдать себя на милость врагу. Айя, не подозревающий о том, что находится на полпути к безумию, что скоро наслаждение вознесет его к небесам. Но чем выше он взлетит, тем больнее будет падать.

Движения стали еще более быстрыми. Оба синхронно стонали, их тела блестели от пота. От страсти, охватившей их, искрил воздух. Ни Брэд, ни Айя не знали, что они чувствовали, но думать об этом сейчас им не хотелось. Лишь желание, чистое желание сделало невозможное возможным: связало вместе Вайсса и Шварца, белое и черное.

Еще немного, и Айя сдастся и рухнет в пропасть. Поэтому Кроуфорд должен быть здесь, чтобы поймать его. Ведь Брэд обещал, что не причинит Айе боли. Это не входит в его намерения. Осталось совсем чуть-чуть…

Стоны перешли в лихорадочные вскрики. Каждая мельчайшая деталь, каждое движение, каждый вдох накрепко отпечатались в памяти обоих. И Айя, и Брэд всегда будут помнить эти мгновения.

И тут Айя кончил в руку Кроуфорда. Его финальный вскрик почти слился со стоном Брэда, который отстал от него лишь на секунду. Оракул чувствовал себя глубоко удовлетворенным, но абсолютно измотанным. Он изо всех сил упирался руками в матрац, стараясь не упасть на распластанного под ним Айю. Полное изнеможение и какая-то странная завершенность. Знакомо ли ему это ощущение? Доводилось ли ему раньше испытывать это чувство в таком объеме?

Дважды глубоко вздохнув, Кроуфорд осторожно выскользнул из тела Айи, который лишь легкой дрожью мускулов показал, что заметил это. Вайсс чувствовал себя полностью опустошенным. Он тяжело дышал, его грудь лихорадочно вздымалась. Растрепанные, мокрые от пота красные пряди липли к лицу. Влажная кожа матово блестела в сумраке каюты. Начинало вечереть, но такие мелочи мало волновали двоих в постели.

Айя немного приоткрыл усталые аметистовые глаза и серьезно посмотрел на Брэда. Неужели Фудзимие не понравилось то, что он только что испытал? Кроуфорд видел, что к нему медленно, но верно возвращалась ясность ума. Этому нужно было воспрепятствовать, ведь Айя мог вспомнить, что Брэд его практически принудил.

Он наклонился над усталым телом Вайсса, приблизил губы к маленькому ушку и прошептал:

- Останься со мной еще немного, Айя. Отдохни.

Не дожидаясь ответа, американец нежно и осторожно отвел влажную прядь с лица уставшего Вайсса. Затем мягким поцелуем коснулся его губ, не требуя большего. Напоследок снова взглянув в глубокие глаза Айи и попытавшись понять, о чем тот думает, Брэд лег рядом, тесно прижавшись к Айе и положив руку ему на грудь.

Фудзимия по-прежнему лежал неподвижно, не удостаивая Кроуфорда ни единым прикосновением, ни единым взглядом. Даже последний поцелуй не заставил его шевельнуться. Он снова закрыл глаза. На это Брэд и надеялся. Теперь, когда разум Айи прояснился, пробуждение будет не из веселых. Но тем больше Кроуфорду хотелось показать, что он не оставит упрямого Вайсса одного. Слишком многое теперь обрушится на хрупкие плечи Айи, но Брэд позаботится о том, чтобы Айя не оказался погребен под тяжестью всего этого.

Укрыв их обоих одеялом, Кроуфорд еще теснее прижался к телу Фудзимии, внимательно следя за тем, чтобы не причинить ему боли, и прикрыл глаза. Неосознанно Брэд начал поглаживать Айю по шее. Погрузившись в мысли, сначала он даже не заметил, что дыхание Вайсса выровнялось. Значит, он уже уснул. И Брэд будет здесь, чтобы охранять его сон.

Конец главы.

Глава 12. Хорошая идея, плохая идея

Не прошло и двух минут, как дверная ручка дернулась и поползла вниз. Кроуфорд знал, кто это. Внутренне он порадовался за себя, что, кроме видений, обладал еще и хорошей интуицией, и потому запер дверь, едва только Айя вошел.

- Брэд, это я. Ты здесь?

Голос Шульдиха звучал несколько устало и нервно. В конце концов, к закрытым дверям он не привык. То, что дверь не торопились открывать по первому же его стуку, тоже было для Шульдиха в новинку. Но того, что произошло после этого, Кукловод не ожидал совершенно.

- Я занят, Шульдих. Исчезни.

Немец даже застыл от неожиданности. Что? Он правильно расслышал? Голос звучал настолько устало и измождено, что Шульдих даже усомнился, действительно ли это Брэд. Или все-таки? Неужели ему удалось? Вот ведь хитрый лис…

- Да ладно тебе, я устал. Открой наконец дверь. Целый день злить одного упрямого Вайсса – задачка не из легких. Я хочу спать.

- Тогда спи где-нибудь в другом месте. У меня много дел. Повторяю, исчезни.

Когда Шульдих сказал, что устал, Брэд чуть не улыбнулся. Проклятье, он сам тоже совершенно измотан! Все-таки Шульдих прав. Злить одного упрямого Вайсса действительно очень непросто.

- Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Я позову Наги. Он уж точно сумеет открыть эту чертову дверь.

- Тогда заодно сообщи ему, что если он посмеет это сделать, на борту найдут его труп. То же касается и тебя, если не прекратишь мне надоедать.

Голос Брэда звучал слегка раздраженно. Недобрый знак. Злить Кроуфорда крайне неблагоразумно, это Шульдих усвоил давно. Ну и что ему теперь делать? Идти к Фарфарелло и Наги? Ни за что! Лучше провести всю ночь на ногах, чем спать в такой компании. Ну ладно, поживем – увидим.

- Этого я тебе никогда не забуду, Оракул.
- Да ради бога. А теперь исчезни уже наконец! – сонно ответил Брэд. На этом разговор закончился. Для Кроуфорда, но не для Шульдиха. Сегодня он уже ничего не сможет сделать, но он не будет торопиться. Кроуфорд дорого ему заплатит. Брэд на собственной шкуре узнает, как страшна его месть.

Вечер был еще довольно ранним. Хотя уже стемнело, да и сам Шульдих сильно устал, он все же решил подняться на палубу и посидеть в баре. Там он подумает, где проведет эту ночь.

Немного погодя он сидел за стойкой и пил Tequila Sunrise. За удачный день. Шульдих не мог вспомнить, почему же этот день был удачным, но это неважно. Его мысли снова вернулись к Кроуфорду. Неужели несгибаемый лидер Шварц мог так сильно устать за один неполный день? Вряд ли. Кроуфорд – здоровый, крепкий и сильный мужчина, он запросто мог обходиться почти без сна, если было нужно. Здесь, на корабле, в этом не было никакой необходимости, так что Брэд спал довольно много, Шульдих может это подтвердить.

Ему снова пришло в голову, что американцу, видимо, повезло со своим Вайссом гораздо
больше, чем ему с Йоджи. Хоть у Шульдиха и нет доказательств, этот вариант наиболее вероятен. Чем же, или точнее кем Брэд мог быть так занят, что даже не пустил его в собственную каюту? Только лидером Вайсс. Эта мысль разозлила Шульдиха. В их команде он был самым наглым, и благодаря своему упорству и назойливости всегда без труда добивался всего, чего хотел. Тогда почему же Брэд сейчас опередил его? Неужели в нем сейчас говорит зависть? Зависть к Кроуфорду? Нет, едва ли. Уж лучше он останется неудачливым Шульдихом, чем превратится в подобие Кроуфорда, который всегда крайне серьезен, не позволяет себе ни малейшего удовольствия и все видит в мрачном свете. Нет уж, увольте. К тому же, Шульдих не так уж неудачлив. Он действовал не так грубо и прямолинейно, как Брэд, ему хотелось соблазнить Йоджи и физически, и духовно. Естественно, что это займет гораздо больше времени.

С наслаждением потягивая напиток из соломинки, Шульдих полностью расслабился и постарался избавиться от тревожной мысли, что ему по-прежнему негде ночевать.

И вдруг, когда он ни о чем таком не думал, ему пришла в голову идея. О да, это именно то, что нужно! Теперь ночлег ему обеспечен.

Допив коктейль, Шульдих весело спрыгнул с высокого табурета и неторопливо начал спускаться по лестнице, ведущей к пассажирским каютам.

Мысль была совершенно очевидна и элементарна. Если Айя у Брэда, значит, его кровать пуста. Так что Шульдих просто-напросто проведет ночь в кровати Айи. Заодно он сможет быть ближе к Йоджи. Коварно усмехаясь, он представил себе выражение лица Кудо, как только тот проснется и первым, что он увидит, будет Шульдих. За такую идею немец готов был расцеловать сам себя.

Шульдих почувствовал необъяснимое тепло во всем теле. Он знал, что коктейль был крепким, но не думал, что он сможет оказать на него какое-то влияние. Он ведь не пьян, но это теплое чувство после одного-единственного бокала для него в новинку.
А, плевать. Скоро Шульдих, наконец, сможет поспать, а утром он в полной мере насладится ошеломленным взглядом Йоджи.

***

Ага, вот, значит, как. Впрочем, Шульдих так и думал. Дверь была закрыта на замок. Как будто это его удержит. Он дерзко ухмыльнулся.
«Йоджи, ты идиот, если действительно думаешь, что запертая дверь сможет меня остановить», подумал он и вытащил из кармана маленький инструмент, похожий на напильник. Его любимая отмычка. Шульдих уже открывал ею все, что только возможно.

Вставив отмычку в замочную скважину, он слегка повертел ею туда-сюда. Наконец раздался тихий щелчок. Победно ухмыльнувшись, немец аккуратно приоткрыл дверь.
В комнате было довольно темно. Шульдих на цыпочках шагнул вперед. Он должен быть очень осторожен, если хочет наслаждаться близостью Йоджи до самого утра. Однако подкрадываться, не издавая при этом ни звука, он умеет очень хорошо. Боги, да он просто великолепен!

Первая кровать, которую он увидел, была пустой: на аккуратно постеленном покрывале не было ни единой складочки, так что в ней явно никто не спал. Ага! Так Айи все-таки здесь нет! Он у Кроуфорда! Интересно, как Брэду удалось так быстро получить этого упрямца? Наверное, Оракул связал его и приковал к кровати, чтобы завтра иметь возможность похвастаться перед ним, Шульдихом. То, что Кроуфорду нравились игры с наручниками, не было для немца новостью. Но Брэд наверняка заставил Айю силой, а это не считается. Так что хвастаться ему завтра будет нечем.

Вернемся к нашим баранам, точнее, к месту сегодняшнего ночлега. Шульдих внимательно осмотрелся. Вторая половина комната почти полностью скрывалась в темноте, поэтому он смог разглядеть лишь кровать, а на ней очертания кого-то, укрытого одеялом. Йоджи. Ухмылка на губах Шульдиха стала еще шире. Он с огромным нетерпением ждал завтрашнего утра.

Он тихо прикрыл за собой дверь и попытался сориентироваться в темноте. Свет зажигать нельзя ни в коем случае, Вайсс немедленно проснется, а это совершенно не входит в планы Шульдиха. Первым делом следует внимательно смотреть под ноги. Будет весьма неприятно, если он споткнется обо что-нибудь и упадет на пол. Хотя оба Вайсса производят впечатление довольно аккуратных людей. Итак, никаких препятствий для Шульдиха не предвидится.

Медленно и бесшумно он снова запер дверь и прислушался. Йоджи, кажется, ничего не услышал: его дыхание оставалось таким же спокойным и размеренным. Отлично, теперь пора в постельку. Крадучись, Шульдих тихо подошел к кровати Айи, сел на нее, снял ботинки, но на этом остановился. Замерев, он попытался разглядеть что-нибудь в потемках, но не преуспев, задумался. Только сейчас он обратил внимание, насколько пуста эта кровать. Шульдиху в ней будет холодно, одиноко, и он наверняка не сможет заснуть. То ли дело кровать, стоящая напротив, очертания которой он едва видел в окружающей темноте.

Почти жестокая ухмылка расползлась на лице немца. Сегодня определенно удачный день: гениальные идеи приходят ему в голову одна за другой. Шульдих быстро снял рубашку и брюки, оставшись в одних боксерах, и встал с кровати Айи. Крадучись, он целеустремленно направился на вторую половину комнаты, к кровати Йоджи. Ухмылка по-прежнему не сходила с его губ: Шульдих во всех красках представлял себе, какое лицо будет завтра у Балинеза, когда он обнаружит, с кем провел ночь в одной постели. Шульдих не сомневался, что здесь, рядом с Йоджи, он будет спать крепко и сладко. О да, так гораздо лучше. Самое главное, эта кровать совсем не пустая и холодная.

Немец нагнулся и очень осторожно опустил руку туда, где, по его мнению, лежал Йоджи. После быстрого и аккуратного исследования территории выяснилось, что Кудо, будто специально, спал у стенки, плотно завернувшись в одеяло и оставив половину кровати свободной. Так, теперь дело за «малым»: нужно лишь отвоевать себе еще и половину одеяла и постараться в процессе не разбудить Вайсса. Мда, задачка не из легких, даже для него, но он все-таки Шульдих. Он рожден, чтобы выполнять задания, для других людей невыполнимые.

Еще никогда в жизни рыжий не проявлял столько терпения. Прошло довольно много времени, прежде чем ему удалось освободить одеяло из хватки Йоджи. Теперь, наконец, можно и лечь. Шульдих тихо скользнул под одеяло и прижался к теплому телу Вайсса. Одно неосторожное движение – и его блестящему плану конец. Но он не сомневался, что держит ситуацию под контролем.

Почувствовав нежное прикосновение, Йоджи тихо вздохнул, но не пошевелился. Несомненно, он так и не заметил, что в своей постели он уже не один.

Очень довольный, Шульдих закрыл глаза. Прежде чем заснуть, он еще раз подумал о том, какое незабываемое зрелище ждет его завтра.

***

Как и каждое утро, только проснувшись, Йоджи был похож скорее на мертвеца, чем на живого. Если бы это зависело от него, сутки бы состояли из одного дня и сразу двух ночей, чтобы хоть можно было нормально отдохнуть. Но как бы ему не хотелось, ничего поделать он не мог, так что приходилось довольствоваться одной ночью. А это было весьма сложно, по крайней мере, для него. По утрам Йоджи всегда становился невыносимым брюзгой, с чем соглашался даже он сам. Тихо и неразборчиво простонав какое-то проклятие, Балинез попытался повернуться.

Только сейчас он заметил нечто странное. Его рука обнимала чье-то теплое тело. Как Йоджи ни пытался, он совершенно не мог вспомнить, чтобы вчера нашел кого-то, кто составил бы ему компанию в постели.

Йоджи снова напряг память. По-прежнему безрезультатно. Ситуация начала казаться ему довольно странной, так что он совершил над собой титаническое усилие и попытался открыть глаза.

Впрочем, Йоджи ничего не удалось увидеть, яркий свет его тут же ослепил. Проклятый день, проклятое солнце. Неудивительно, что ни один нормальный человек не хочет вставать по утрам с постели. Балинез снова позволил себе немного помечтать о том, как было бы здорово, если б за трудовым днем следовали сразу две ночи для отдыха. Тогда можно было бы не просто выспаться, но и встать на рассвете и постепенно привыкнуть к свету восходящего солнца.

ОК, вторая попытка. Сейчас должно быть не так болезненно. Йоджи осторожно приоткрыл глаза, готовый при случае сразу же их захлопнуть. Но, кажется, ничего особо яркого, способного его ослепить, в каюте нет. О боже, есть. Прямо перед носом! Блондин, решив было, что зрение его подводит, крепко зажмурился и снова открыл глаза. Ничего не изменилось. Перед его лицом находилось нечто ярко-оранжевого цвета, совсем как…

Додумать Йоджи не успел, так как это нечто внезапно повернулось и из-под огненной гривы на него глянули два хитрых голубых глаза.

- С добрым утром, котенок, - сказало это рыжее недоразумение, и Йоджи понадобилось несколько секунд, чтобы придти в себя. Перед ним лежал… на его кровати лежал… он обнимал…

Даже Шульдих был не в состоянии воспрепятствовать тому, что произошло дальше. Йоджи обеими руками со всей силы толкнул его в грудь, попутно пнув его ногой. Атака увенчалась полным успехом. Такого озадаченного выражения лица у немца Кудо еще никогда не видел. С треском телепат приземлился именно туда, куда Йоджи и запланировал. На пол. Вместе с ним упало и покрывало, наполовину накрыв Кукловода, тем самым помешав ему вскочить, как только он заметил, что Балинез собирается продолжить свою атаку.

- Ты проклятый ублюдок! К черту перемирие! Какого хрена тебе вообще пришло в голову такое? Теперь слушай меня внимательно, чертов Шварц. Ты больше никогда не посмеешь приблизиться ко мне, понял?

Язвительная ухмылка тут же вернулась на лицо Шульдиха. Ядовито глядя на Йоджи, телепат пришел к выводу, что, во-первых, отступать уже поздновато, а во-вторых, ему нравится, когда Вайсс неожиданно превращается в дикого кота.

Однако он рано радовался. На то, что Йоджи сильно ударил его по лицу, а потом прижал к стене, еще можно было ответить, иронично глядя Кудо в глаза, тем самым пытаясь смутить противника. Но когда Балинез схватил его за горло и сильно сжал пальцы, положение стало весьма угрожающим. Хоть ухмылка и не сходила с лица Шульдиха, вырваться из стального захвата ему никак не удавалось.

В этот момент Йоджи вдруг заметил кое-что, это открытие ударило по нему с силой упавшей на голову скалы. Вторая кровать, стоявшая в его каюте, была пуста. В эту ночь на ней явно никто не спал.

- Айя! Где Айя? Чертов Шварц, немедленно отвечай, иначе ты никогда в жизни не забудешь этот день!

- Я его так и так не забуду, котенок.

За этими словами незамедлительно последовал удар, от которого голова Шульдиха откинулась в сторону. Йоджи тут же снова схватил его за горло, вынуждая смотреть прямо в свои полные ненависти глаза.

Должен ли Шульдих защищаться? Мда, вопрос очень интересный. В этот момент он любил пылающие яростью глаза Балинеза, хотя ему совсем не нравилось быть мальчиком для битья. Но Вайсс больше никогда не посмеет ударить его.

Следующий удар был настолько силен, что Шульдиха отбросило на пол. На секунду у него помутилось сознание.
Ему пришлось потрясти головой, чтобы полностью придти в себя. Господи, Балинез действительно в ярости.

- Что, черт возьми, вы сделали с Айей? Отвечай мне, ублюдок! Повторять вопрос я не буду!

Грубо подняв почти обнаженное тело немца, Кудо снова со всей силы швырнул его в стенку. Ну все. С него хватит. В конце концов, Шульдих не должен позволять Вайссу избивать себя. Однако если он сейчас окажет сопротивление, исход битвы останется неизвестным. А зачем вступать в драку, если не уверен на сто процентов, что выйдешь из нее победителем? К тому же, тогда ему придется оставить все попытки сблизиться с Йоджи. А Шульдих совершенно не собирается проигрывать Брэду.
Так что остается лишь одна возможность выбраться из этой аферы.

«Наги, ты проснулся? Мне срочно нужна твоя помощь! Не мог бы ты разок впечатать Йоджи в стенку? Кажется, в данный момент я ему не особо нравлюсь. Будь хорошим мальчиком!»

«Шульдих…»

Он получил ответ! Но странно, голос Наги был каким-то уж слишком нервным. Хотя немудрено, если Шульдих его разбудил.

«Пожалуйста, Наги…»

«Шульдих, исчезни из моей головы! Ты мешаешь. Я занят!»

Что? И Наое туда же? Неужели чибики тоже… Так, Шульдиху следует срочно поработать над своими способностями соблазнителя. Проклятье, это просто невероятно! Наги и Оми…? А у него по-прежнему ничего не получается с Йоджи. Ох, если не принимать во внимание этот небольшой обмен ударами, но это ведь не считается?

Ясно было только то, что Шульдих теперь совершенно один. Нет никого, на чью помощь он мог бы рассчитывать. Брэд занят, и снова отвлечь его.… Это попахивает самоубийством. У Наги тоже дела, а если попросить о помощи Фарфи, то можно с уверенность сказать, что после этого у Шульдиха не останется никого, кого можно было бы преследовать и злить.

Но несмотря ни на что, несмотря на угрожающее положение, в котором он оказался, несмотря на удары, так и сыпавшиеся на него, в его воображении вновь и вновь возникала картинка, которая раздражала Шульдиха больше, чем все остальное. Наги и Оми…

Если бы он только знал, что эти двое встретились так рано утром, чтобы продолжить играть в новую приставку, он бы реагировал совсем по-другому.

Конец главы.

Глава 13. Потерянный

Шульдиху все же удалось более-менее удачно выбраться из этой ситуации. Ему не хотелось доводить дело до драки. Хотя то, что он предпринял, больше всего походило на позорное бегство. Он сумел вывернуться из захвата Йоджи, и, отбежав на расстояние, достаточное, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности, снова язвительно и победно ухмыльнулся.

- Я поражен. Ты можешь защитить себя даже без своих друзей-Вайссов. Респект! – с сарказмом протянул он, преследуя лишь одну цель: заставить Йоджи думать об этом и тем самым все больше и больше отдаляться от остальных Вайсс. План увенчался успехом: Балинез немедленно вышел из себя и снова ударил Шульдиха. Однако немец сумел незаметно пробраться в мысли Йоджи и попытался узнать, приносит ли его план плоды. О да, еще какие! Но теперь, перед лицом вновь охваченного гневом Кудо, у Шульдиха оставалось лишь две возможности: либо ввязаться в драку и тем самым свести и без того небольшие шансы поразвлечься и получить удовольствие к абсолютному минимуму, либо отступить. Он предпочел второй вариант. Шульдих широко ухмыльнулся, выскочил за дверь и моментально захлопнул ее за собой. Попутно он пытался убедить себя, что победа все-таки осталась за ним, ведь ему снова удалось довести Йоджи до белого каления.

В дверь за спиной Шульдиха ударился какой-то предмет, которым явно целили в него. Что это было, немец не знал, да и не горел желанием выяснять. Самое главное сейчас, что он сумел выбраться из этой ситуации, отделавшись относительно легко.

Он осторожно потер болевшую щеку. Нет, все-таки, что ни говори, а досталось ему изрядно. Надо лишь надеяться, что синяков не останется, иначе будет совершенно очевидно, что у него с Йоджи далеко не все так гладко, как, к примеру, у Брэда с Айей. Со злой улыбкой он тут же поклялся себе, что удвоит усилия. Сдаваться он не собирается. Потребуется нечто гораздо большее, чем небольшая размолвка, чтобы заставить Шульдиха отказаться от своих намерений. К тому же его идея, наконец-то, начала медленно, но верно воплощаться в жизнь. Скоро, совсем скоро Йоджи окончательно отдалится от остальных Вайсс, и путь к завоеванию блондина будет открыт для Шульдиха. О да, ему нравилась эта мысль. Он представил себе, как все произойдет, и ухмыльнулся еще шире, еще злораднее, чем обычно. Ждать осталось недолго, Йоджи будет принадлежать ему и Шульдих сможет посмотреть в глаза Брэду и сказать, что хоть Кроуфорд и был быстрее, зато Шульдих – гораздо, гораздо изобретательнее.

***
Айя лежал в кровати и смотрел в потолок. Он чувствовал теплое тело спящего рядом мужчины, слышал его размеренное дыхание. Именно сейчас, когда Кроуфорд совершенно беззащитен, было бы так просто убить его. Так что же удерживает Айю от этого? Ведь Шварц лишил его не только достоинства, но и жизни! Фудзимия больше никогда не сможет без презрения смотреть на свое отражение в зеркале. Он позволил соблазнить себя, и кому! Врагу! Он стал настолько слабым, что забыл о сопротивлении и позволил Кроуфорду делать с собой все, что тому только вздумается.

Где-то в подсознании всплыли слова Брэда. Неужели он и вправду чувствовал к Абиссинцу нечто большее, чем уважение к достойному противнику? Господи, о чем Айя только думает! Он - Вайсс, Кроуфорд – Шварц. Они враги. И предположение, что хоть одно слово, сказанное американцем, - правда, настолько же вероятно, как и то, что через две минуты солнце упадет на землю. Проклятье…

Айя совершенно перестал что-либо понимать, знал только то, что его мысли, не спросив разрешения, окончательно перепутались и теперь противоречили одна другой. И вообще: еще никогда за всю свою бытность киллером он не чувствовал себя настолько потерянным, беззащитным и беспомощным, как в этот момент. Все вокруг словно сговорилось против Айи, даже собственное тело не подчинялось его воле. И, что самое ужасное, он больше никогда не сможет без стыда смотреть в глаза своим друзьям-Вайссам. Йоджи наверняка уже знает, что эту ночь он провел не в их каюте. И сейчас, когда все защитные стены, которые он возвел вокруг себя, рухнули, Йоджи сможет прочитать его как открытую книгу.

Он должен уйти отсюда! Одна ясная мысль все же смогла пробиться сквозь путаницу в его голове. Айя слишком интенсивно, слишком отчетливо почувствовал прикосновения теплой обнаженной кожи прижавшегося к нему тела. Слишком тяжелой вдруг стала рука, лежащая у него на груди, настолько тяжелой, что он начал задыхаться. В глубине души вдруг шевельнулось что-то такое, отчего он едва не передумал уходить. Но через секунду наваждение прошло, и Айя еще более утвердился в своем решении.

Он стремительно скинул с себя чужую руку, ловко перелез через лежащее рядом тело и встал с кровати. Быстро нашел свои вещи и почти лихорадочно натянул их на себя. Затем метнулся к двери и, заметив в замочной скважине ключ, повернул его, про себя отметив, что совершенно не помнит, когда Брэд успел запереть дверь.

Уже на выходе Айя вдруг кинул последний нерешительный взгляд на по-прежнему спящего американца, хотя сам не понимал, почему он это сделал. Впрочем, сейчас не время размышлять над этим, он и без того совершенно запутался в своих чувствах.

Айя понятия не имел, куда ему теперь идти. К Йоджи и остальным дороги нет. Тогда что же делать?

Того, что Кроуфорд наблюдал за его поспешным бегством сквозь приоткрытые веки, Айя тоже не знал. Ни одно движение не укрылось от американца. Заметил он и тот растерянный, нерешительный взгляд, который бросил на него Абиссинец, прежде чем уйти. В этом взгляде Кроуфорд увидел то запретное желание, которое Айя так и не сумел подавить.

В глубине души Брэда вдруг шевельнулось нечто, похожее на сочувствие… Ерунда, он же Шварц, у него просто не может быть сострадания! Или все-таки?..

***

Айя словно под землю провалился. Едва только Йоджи избавился от Шульдиха, хотя точнее будет сказать, что немец просто сбежал, поджав хвост, он тут же отправился на поиски Кена и Оми, чтобы сообщить им об исчезновении Айи. Свои предположения, что к этому причастны Шварц, он не оставил невысказанными. В своем рассказе Йоджи опустил лишь то, что, несмотря на отсутствие Айи, этой ночью он был не одинок. Кое-кто составил ему компанию не только в каюте, даже в кровати! Дрожь пробегала по позвоночнику, стоило ему вспомнить об этом.

- Теперь Шварц объявили нам войну.

Кен сжал руки в кулаки. Он был в ярости. Что ни говори, но сейчас Шварц зашли слишком далеко!

- В любом случае, я спрошу об этом Наги. Возможно, он что-нибудь мне расскажет.

- Не стоит принимать на веру слова Вундеркинда. Не забывай о том, что он все-таки Шварц.

Оми согласно кивнул, он знал, что не должен доверять Наги. Но ведь теперь все изменилось. В конце концов, он рассказал Кену, как развиваются отношения у него с Наги, и Кен воспринял это совсем неплохо, даже позавидовал Оми, ведь ему самому приходится иметь дело с Фарфарелло. Йоджи тоже удалось пронюхать про зарождающуюся дружбу Оми и Наги, и он был совершенно не против, даже углядел в этом преимущества для Вайсс.

- Им придется вернуть нам Айю, иначе я рассержусь и причиню им такую боль, они пожалеют, что связались с нами, - тихо прорычал Кен. Он снова пришел в ярость, а это значит, что Йоджи опять придется его успокаивать. Кен отличный боец, даже если он в гневе, но от этого его мыслительные способности явно ослабевают.

- Перестань, Кен. Можешь причинять Фарфарелло боль столько, сколько хочешь, он ее вообще не чувствует.

Эти слова немного отрезвили Кена. Ему потребовалось пару секунд, чтобы придти в себя, и, когда он снова заговорил, его голос звучал гораздо спокойнее.

- Хватит болтать. Нам давно пора отправляться на поиски. Кто найдет Айю, пусть немедленно ведет его в каюту и, если нужно, запрет ее на замок. Но ни в коем случае нельзя оставлять его одного. Встречаемся здесь же через три часа. Все ясно?

Йоджи и Оми кивнули, затем все трое, не сказав больше ни единого слова, вышли из каюты. Также молча разбрелись в разные стороны. Они должны найти Айю, пока не стало слишком поздно.

Йоджи намеревался первым делом нанести визит Оракулу. Он знает, где расположена каюта Шварца, и найдет ее без труда. И горе Кроуфорду, если его там не будет!

На стук в дверь никто не ответил. Не то, чтобы Йоджи этому удивился, но вот факт, что дверь была заперта на ключ, застал его врасплох. Если б его стук остался без внимания, что и произошло, он намеревался ворваться в комнату без разрешения, так как был уверен, что Кроуфорд и так знает, кто к нему пожаловал. Но запертая дверь спутала Йоджи все карты. Раз в каюте, по-видимому, никого нет, ему придется искать информацию где-нибудь еще. Но внезапно он замер на месте, затаил дыхание и прислушался… Возможно, там, за дверью, раздастся какой-нибудь звук, который подскажет ему, что Айя в каюте? Йоджи пришла в голову мысль, что, несмотря ни на что, ему не составит особого труда взломать дверь. Но, странным образом, что-то удерживало его от этого. Он не знал, что именно, но это нечто говорило ему, что стоит подождать. Если при встрече выяснится, что ни один из них ничего не нашел, они втроем отправятся сюда. Кроме того, может статься, что взломанная дверь послужит сигналом для начала настоящей войны между обеими группами, и пока Йоджи не имел доказательств, что Шварц причастны к исчезновению Айи, он хотел бы избежать открытого противостояния, насколько это вообще возможно.

Так что он просто продолжил поиски. Если он натыкался на склад или какое-нибудь помещение, использующееся не в качестве пассажирской каюты, он сначала пытался прислушаться, но из-за шума работающего мотора услышать хоть что-то было невозможно. Тогда ему приходилось вскрывать замок. Но пока все его усилия оставались безрезультатными. Исследуя на своем пути каждый уголок, он медленно приближался к палубе, чтобы там продолжить поиски.

@темы: "Круиз", Мои переводы

URL
Комментарии
2008-02-08 в 21:40 

Приятного полёта фантазии с нашими "цок-цок" линиями! (с) Джедайт
Миллена, Немного погодя он сидел за стойкой и пил текилу «Sunrise». - как оно звучит в оригинале? Боюсь, что здесь имелся ввиду Tequila Sunrise - коктейль на основе текилы.

2008-02-09 в 03:53 

Миллена
Satella Спасибо большое за поправку. Я не знаток напитков и коктейлей, потому и написала вот так. Сейчас исправлю))).

URL
   

Дневник Миллена

главная